Восстание четвероногих


Автор: священник Сергий Карамышев

photo

(Фантастический рассказ)

 

Бежали по городу две собаки, пусть и неопределенной породы, но вполне интеллигентные. Одну звали Дружком, а другую – Жучкой. И говорит Жучка Дружку:

 

- Слушай, справа по курсу – мусорные контейнеры. Ты беги, как бежишь, а я чуть отстану. Если нет наших сородичей, дам сигнал.

 

- Понял, - коротко ответил Дружок.

 

Жучка резко метнулась к контейнерам, откуда с воем и мяуканьем принялись стремительно выскакивать представители кошачьей породы. Так что сигнала не потребовалось. Дружок, замедлив бег, развернулся на 180 градусов. Собаки кое-что перехватили и побежали дальше. Дружок от снеди подобрел, и у  него развязался язык:

 

- Да, Жучка, уж мы с тобой не в том возрасте, чтоб за кошками, сломя голову, носиться. Охота, конечно, дело хорошее. Но ведь даже если эту мерзкую кошку поймаешь, - такая дрянь! Хуже любой крысы. А так мы под шумок кой-чем от двуногих обжор попользовались.

 

- Правду говоришь, - улыбнулась Жучка, вильнув хвостом. – Да на сытый желудок и о высоких материях порассуждать можно. Ты слышал? Завтра будет всесобачий митинг и демонстрация.

 

- Да, кто-то что-то брехал, - нехотя ответил Дружок. – Неужто хочешь туда тащиться?

 

- А почему бы и нет? На собак поглядеть, себя показать.

 

- Так и скажи: давно ни с кем не грызлась.

 

- Вот ты сразу обо мне дурно думаешь, - с обидой ответила Жучка. - А ведь там соберется цвет нашего собачьего общества: депутаты, писатели, журналисты, ученые, общественные деятели, артисты. Они будут лаять о серьезных вещах, а не излагать способы, как на чужой территории контейнеры обчищать.

 

- Только мне от этих серьезных вещей, Жучка, ни тепло, ни холодно. Я, заметь, отношусь с пониманием: это ваше бабье дело – языком трепать. Но на кой ляд туда попрутся ученые, писатели и прочие, если они не бабы?

 

- Ну знаешь, Дружок, твои речи в самый раз соответствуют эпохе Домостроя, - опять обиделась Жучка.

 

- А что ты, собственно, имеешь против эпохи Домостроя? – притворно возмутившись, ответствовал собеседник. – Тогда нашему брату не в пример лучше жилось, чем сейчас. Ты вообрази, что такое царская охота! Свора псов гонится за дичью, можно сказать, на равных с двуногими. Те – на конях с луками и пиками. Представишь только – какой восторг! Люди в те поры жили не в бетонных муравейниках, а в особняках с усадьбами или в избах. На каждом дворе наш брат службу нес. Был в почете. То-то же! А теперь: несчастные люди и несчастные животные! Сидят в своих бетонных берлогах, в какие-то гаджеты пялятся, грызутся меж собой, спиваются, скалываются, дуреют, вешаются, стреляются. И нашего брата тиранят: запрут с собой в берлоге, и торчи там целый день. В лучшем случае утром и вечером пописать да покакать выведут. Мы вот с тобой пусть и не всегда сытно живем, зато на свободе!

 

- Эх, Дружок, здесь ты прав. Но ведь митинг как раз и посвящен свободе лая и защите прав эксплуатируемых животных.

 

- Слушай, Жучка, на кой тебе эти права? Ты что ими желудок набьешь?

 

- Ты, Дружок, говоришь как отсталое животное. А вот журналистка Земфира… Ты видел её?

 

- Кажись, как-то в ящике показывали. Лается, конечно, забористо, да только это всё пустое.

 

- Как пустое?! Она готова всю свою шерсть отдать на благо животных.

 

- Шерсть, говоришь? А она не вшивая?

 

- Да как ты можешь? Пусть бы даже и вшивая – она подлинная мать всего собачьего племени!

 

- Кто: Земфира или ее вшивая шерсть?

 

- Знаешь что? Так мы с тобой расстанемся.

 

- Ну ладно, Жучка, я пошутил. За какие ж такие права она ратует?

 

- Да, права что надо! За хождение всех собак без ошейников, поводков и намордников! Но и это не всё. Из партийных касс выделены средства на продуктовые пайки для всех, кто придет на митинг. Слыхал такое?

 

- Экая ты, Жучка, чудная! С этого и следовало начинать. Твои дурацкие права на хлеб вместо масла не намажешь. А вот продуктовые пайки – дело хорошее. Я хоть сам беспартийный, политические партии уважаю. Это стаи высшего сорта, дисциплинированные, выступающие общим строем как единое существо. Сам бы пошел в какую-нибудь партию, чтобы страх на окружающих наводить. Да пока не зовут.

 

На следующее утро наши герои были на всесобачьем митинге. Посреди большой площади, наполненной четвероногими, то и дело возникали свары. Однако общественные стражи порядка, подтянутые, с отлично развитой мускулатурой, их своевременно и быстро пресекали, как правило, одним только своим видом, почти не обнажая клыков.

 

Первым выступил пёс Барбос – учёный-энциклопедист вполне почтенного возраста. Он говорил, что собаки древнее человека – с какой точки зрения ни взгляни на это дело. Согласно креационистской теории, звери, а, стало быть, и собаки, созданы в пятый день, а человек – только в шестой. Согласно эволюционной теории, расстояние между собакой и человеком исчисляется и вовсе миллионами лет. Так что, как ни крути, у собак больше прав на старшинство в этом лучшем из миров, нежели у человека. Некоторые, услышав это, в восторге залаяли и принялись энергично хлопать хвостами о мостовую.

 

- А раз так, - продолжил Барбос, - долой дискриминацию по признаку хождения на четырех конечностях! Мы захватим автомобили, мы будем сидеть в ресторанах и концертных залах. Мы захватим столько еды, сколько нам нужно.

 

С разных сторон послышались радостные крики: «Долой!» и «Даешь!»

 

Между тем, на трибуну, представлявшую собой пьедестал памятника какому-то двуногому, поднялась Земфира. Она, горделиво вздернув морду, начала свою речь. Кобели поглядывали на нее не без удовольствия, а сучки – с некоторой завистью. Она говорила о возмутительном поведении двуногих, которые захватили в свои руки не только средства производства, но и всю полноту духовных и материальных благ. Они постоянно унижают достоинство собак в речах между собою:

 

- Стараясь кого-то обидеть, называют собакой, псом, сукой, кобелем и т.д. Доколе мы будем это терпеть?!

 

С разных сторон послышались возмущенные возгласы: «Доколе?!», «Хватит!»

 

Но Земфира продолжала лить масло в огонь разгоравшейся ненависти:

 

- Как можно терпеть знаки с перечеркнутым силуэтом собаки или таблички с надписью «Выгул собак запрещен»?! Это сегрегация, апартеид! Почему двуногие обладают избытками еды, а мы зачастую и дневного пропитания не имеем?!

 

Собрание всё более волновалось. В это время на трибуну проворно взбежал предводитель партии «Собачья радость» Рекс, представлявшей, как предполагали некоторые, шайку своего рода штрейкбрехеров. Он имел несколько привлекательную наружность, почему снимался в роликах, что рекламировали собачий корм. Тотчас поднялся лай, в котором едва можно было различить отдельные слова – «предатель собачьего дела», «продажная шкура», «иуда» и так далее. Рексу ничего более не оставалось, как с позором удалиться. Собаки провожали его насмешливыми взглядами, оскаливая клыки.

 

В это время к трибуне уже продвигался, важно вышагивая (отчего сытое брюхо колыхалось из стороны в сторону) и часто возводя к небу свои вдохновенно-поэтические глаза, старый пёс Прошка, предводитель революционно-почвеннической партии «Собачья мечта». Он говорил о грядущих панкосмических перспективах собачьего дела; о том, что в собачьих сердцах скопилось совокупное напряжение в миллиарды вольт; наконец, о том, что первыми космонавтами были Белка и Стрелка, и что поэтому через каких-то тридцать лет состоится полёт к созвездию Псов, где ждут землян собачьей породы с распростертыми объятиями братья по разуму.

 

В ходе этого выспреннего, но чрезмерно туманного, выступления из публики начали слышаться завывания и приглушенное рычание, каковые звуки свидетельствовали о том, что в желудках и кишечниках четвероногих начинались революционные настроения. Почувствовав это, Прошка выдал:

 

- Да, мы любим наш город; да, мы сохраняем свою лояльность двуногим. Но когда открываются столь широкие перспективы, мы не можем долее сносить их равнодушия. Чаша терпения переполнена и скоро прольется… - Последующие слова он как бы невзначай проглотил, дабы не слишком выходить из пределов умеренности.

 

Уловив нужный момент, выскочил вперед из той же  «Собачьей мечты» моложавый и упитанный Шарик с видом восторженно-глуповатым, но с до бесстыдства хитрыми и наглыми глазами. Чувствуя шерстью, как градус активности масс неуклонно повышается, он выкрикнул:

 

- Я горд, нося то же имя, что и уникальное существо, известное в мире двуногих как Полиграф Полиграфыч Шариков! Этот светоч, гений собачьей мысли совершил самоотверженный поступок, надев на себя человеческую кожу. Благодаря необычайной гибкости своего ума, он быстро продвинулся по служебной лестнице. И что же? Он всё оставил неблагодарным двуногим, дабы вновь обратиться в пса. Этот светоч учил: нужно всё отнять и поделить. Вдумайтесь в эти слова, будущие герои!

 

Массы восприняли призыв с восторгом. Бия себя лапами в грудь на постамент взобрался взъерошенный пёс Шнур. Обозвав Прошку и нынешнего (а не того, столетней давности) Шарика мечтателями, он разразился заливистым лаем, требуя мяса и зрелищ.

 

Мысли, чувства и волеустремления четвероногих всё более приближались к предмету всеобщих вожделений, то есть к еде. И сколько бы ни полоскали мозги представители «Собачьей мечты», «Движения за равноправие» и сомнительной в глазах многих партии «Друзей человечества», поведение животных становилось всё более остервенелым. Энергия клокотала, ища себе выхода в каком бы то ни было направлении.

 

Сначала послышались робкие, но потом всё более  настойчивые вопросы-требования: «Где обещанные продуктовые пайки?», «Почему партийные деятели не держат слова?»

 

Из-под ног памятника, постамент которого служил трибуной, как бы ниоткуда, появился одновременно улыбавшийся на все четыре стороны и увенчанный львиной шевелюрой журналист Беня. Заговорщически подмигивая, он звал кого-то на трибуну, предупреждая собравшихся, что настало время всем услышать истинный глас народа.

 

Под недовольный лай поднялся на трибуну представитель «Радикальной партии» - поджарый кобель с бегающими глазами по кличке «Марсель». Усмехнувшись, он прокричал в нараставшем шуме:

 

- Вам не стыдно ходить всю жизнь с протянутой лапой? Посмотрите, сколько нас! Разве мы не сила? Мы возьмем всё, что нам нужно по праву силы! Так или нет?!

 

- Так, - раздался в ответ лай сотен голодных глоток.

 

- Вот перед вами гипермаркет, - продолжал, срываясь на крик Марсель. - Мы его захватим. Да здравствует экспроприация зажравшихся двуногих!

 

В ту же секунду огромная свора бросилась к дверям гипермаркета. Двуногие в ужасе разбегались от рассвирепевших животных. Охранники бегали с рациями и что-то истошно кричали. Свора старалась никого особо не трогать, за исключением тех, что проявляли агрессивные намерения – таковых беспощадно кусали, рвали на них одежду. Остальным давали возможность удалиться.

 

Собаки прорвались к стеллажам с кормом для четвероногих, хватали мешки и убегали. Между тем, наиболее разборчивые пробрались к мясным товарам, в том числе, наши Дружок с Жучкой.

 

Дружок, деловито обнюхивая товар, проговорил:

 

- Двуногие делают корм для животных из всякой дряни. А раз уж сегодня такая гулянка, берем, что едят люди, и уматываем отсюда, пока полицию не пригнали!

 

Жучка согласилась. Они схватили по куску отборной телятины и ринулись к выходу.

 

В это самое время полиция высаживалась из микроавтобусов и бежала с автоматами наперевес на свору собак. Раздались первые очереди – раненые собаки завыли, принялись бросать похищенное – лишь бы ноги унести. Хотя стрельба велась резиновыми пулями, на асфальте осталось лежать несколько убитых «друзей человека».

 

Свора быстро разбежалась. Прибыли машины «скорой помощи», чтобы забрать покусанных двуногих. Убитых же собак собрали в какой-то замызганный грузовик и повезли не то на свалку, не то в крематорий.

 

Дружок с Жучкой, держа в зубах куски мяса, под шумок улизнули в безопасное место им одним ведомыми путями. Хотя они в этот день знатно пообедали, глаза обоих имели взволнованный и печальный вид.

 

- Что теперь будет? – Спросила Жучка. – Получается, мы объявили войну двуногим.

 

Точно в ответ на этот вопрос послышался вой и скуление собак из различных бетонных берлог.

 

- Да, - ответствовал Дружок. – Похоже, начнутся репрессии. И какое слово, паскуды, придумали – «усыплять»! Их бы самих так усыпить. Представляешь, какая жизнь тогда будет! Каждой собаке – отдельную квартиру – с холодильником, душем и туалетом.

 

- Размечтался, - усмехнулась Жучка - так они тебе и оставят свои квартиры.

 

- Кстати, этот старый брехун Барбос сегодня утром обещал и автомобили, и концертные залы. А ты сумеешь на автомобиле прокатиться?

 

- Это вряд ли, Дружок.

 

- А что нам в концертных залах слушать? Собачий вой да щенячий писк? Вот я прямо всю жизнь об этом мечтал, - горько усмехнулся Дружок.

 

Между тем, на улице появились дикие животные – львы, тигры, леопарды. Они брели, испуганно озираясь по сторонам и порыкивая на молча их провожавших взглядами собак. Как оказалось, свора из «Радикальной партии» напала на зоопарк и каким-то образом освободила хищников и обезьян. Сделано это было не из сострадания к хищникам, а из желания доставить побольше неприятностей двуногим. Между прочим, двое псов было растерзано львами. Что же касается обезьян, собаки их загрызли только за то, что они чем-то напоминали собою людей.

 

Своевременно подоспевший отряд полиции с помощью сеток хищников поймал и водворил на место. Одного тигра, правда, пришлось пристрелить – иначе он мог бы загрызть оказавшегося неподалеку прохожего.

 

В городе было объявлено чрезвычайное положение. То здесь, то там слышались звонкие полицейские сирены. Иногда раздавались автоматные очереди.

 

Тем временем стемнело. Дружок с Жучкой нашли укромное местечко и сидели, навострив уши. Невдалеке послышалось собачье рычание, а потом – человеческий крик. Собаки побежали на шум. Они увидели, что свора из пяти или шести четвероногих повалила на асфальт бродягу, не имевшего жилья и грызла его с явной целью убить.

 

- Этого-то за что? – удивленно спросил Дружок у подруги, - Он от нас ничем, кроме внешнего вида, особенно не отличался. Кормился какими-то объедками, спал, где придется…

 

В этот момент от своры отделился утренний оратор Марсель и злобно прохрипел:

 

- Эй ты, друг человека, вали отсюда и не мешай нам наводить в городе порядок, - после чего оскалил алые от человеческой крови клыки.

 

Дружок с Жучкой с опаской отбежали в сторону. Когда они удалились от места расправы на безопасное расстояние, Дружок проговорил:

 

- Пора рвать отсюда когти. Если не от двуногих, так от четвероногих перепадет.

 

- Куда ж нам деваться? – растерянно спросила Жучка.

 

- Куда угодно – лишь бы из этого города, - с досадой ответил Дружок.

 

Они направились к окраине, стараясь избегать встреч с кем бы то ни  было. По дороге им попалось несколько растерзанных собаками человеческих трупов. В основном это были старики, то ли не знавшие о свалившейся на город напасти и объявленном чрезвычайном положении, то ли пренебрегшие той и другим.

 

До окраины две собаки добрались только на рассвете. Город был оцеплен войсками. Покуда не было точных сведений о причине внезапного бешенства собачьего населения города, решили ни одну отсюда не выпускать – дабы зараза не перекинулась на окрестности, отсюда же – по всем географическим направлениям.

 

Дружок с Жучкой сунулись было в парк, плавно переходивший в лес, но наткнулись на засаду. Пули просвистели над их головами. Унося ноги, они увидели заросли кустарника и остались здесь, осторожно наблюдая за обстановкой.

 

Двуногие в целях самообороны, по примеру собак, стали сбиваться в стаи. Было временно разрешено носить холодное оружие. Можно было наблюдать людей с топорами и мачете, вилами, хорошо наточенными заступами, не говоря уж о бейсбольных битах и обыкновенных дубинах.

 

Нашлись подростки, до глубины души возмущенные неистовством четвероногих. Они устроили охоту на последних. Некоторые, отдубасив как следует собаку, брали веревку и вешали полумертвое животное на дереве или столбе – хорошо, если за шею, и много хуже – когда за хвост.

 

Такой стайкой подростков был пойман Рекс, предводитель партии «Собачья радость». Дети двуногих специально  за ним охотились – больно уж до боли знакомая была у него физиономия. Его распяли живым, привинтив саморезами к дереву. Марсель с почтительного расстояния наблюдал за казнью не без удовлетворения. Он позвал юнцов из своей партии-банды и, показав взглядом на Рекса, произнес с наигранным возмущением: «Вот, запомните, как поступают с нами дети двуногих. Никакой им пощады!» Один из проходивших позднее полицейских пристрелил мучившееся животное из сострадания.

 

О необычной в пределах одного города эпидемии собачьего бешенства очень скоро узнал весь мир. Кадры с закусанными насмерть людьми и расстрелянными собаками заполнили все соцсети. Биологи, психологи, богословы всех континентов анализировали ситуацию, строили прогнозы.

 

Разного рода романтики, бездельники и авантюристы собирались в поход против взбунтовавшихся собак. Они выставляли эффектные фото. Приняв позу не то Геракла, не то Сампсона, показывали орудия укрощения животных – разного рода лассо, крючья, сетки и тому подобное. К их общему огорчению было принято решение на самом высоком уровне – никого, кроме представителей отечественных спецслужб, в город не пускать, покуда действует режим чрезвычайного положения.

 

Тем большей популярностью пользовались оригинальные фото и видео с места событий. Изрядное количество автомобилей курсировало по городу с единственной целью заснять какой-нибудь потрясный материал, получить по миллиону и более просмотров, чтобы на этом деле, как выражались некоторые, «срубить бабла». Некоторые, вооружившись камерами ночного видения, караулили собак. Вообще, весь город вдруг оказался нашпигован камерами энтузиастов. Сидя в своих квартирах, они следили за мониторами – не повезет ли, не удастся ли заснять тайное ночное сборище четвероногих или их жестокую расправу над двуногими. О, тогда гиперпопулярность будет обеспечена, а всевозможные расходы и неудобства окупятся сторицею! Это научило животных быть вдвойне и втройне осмотрительными.

 

Довольно скоро кто-то окрестил город, о котором идет речь, Догвиллем, употребив для этого название фильма Ларса фон Триера, снятого в 2003 году. Новое имя города очень быстро стало настолько популярным, что прежнее почти уже не употреблялось. Был создан стремительно набиравший обороты сайт «Догвилль-ньюс».

 

Однако вернемся к нашим знакомым. Время от времени Дружок выбирался из своего укрытия, чтобы разнюхать обстановку, особенно – месторасположение заградительных отрядов. Когда город объяла ночная тьма, а с нею – еще и туман, две собаки рысцой побежали по парку. Стоило им пробежать метров двести, стали зажигаться фонари с установленными на них датчиками движения. Раздался выстрел. Бежать дальше в избранном направлении, то есть прямо на стрелявшего, не имело смысла, и собаки, быстро развернувшись и петляя, бросились в обратном направлении. Вдогонку прогремели еще два выстрела, не причинив убегавшим вреда.

 

Собаки забрались в прежние свои кусты, отдышались и, голодные, чутко задремали. Утром они отправились на разведку. Пробрались на окраину парка, что граничила с городской застройкой. Увидели несколько издыхавших от пищевого отравления собак.

 

- Подбрасывают отравленную еду, - с горечью произнес Дружок, - и куда девались всевозможные международные общества защиты животных?

 

- Слушай, Дружок, если двуногие защищают четвероногих, это для них только блажь, очередная возможность восхищаться собственными добродетелями. Но если встает со всей суровостью вопрос собственных жизни и смерти человечества как биологического вида, мы просто перестаем для них существовать по-настоящему.

 

В ходе этой беседы собаки по временам поглядывали по сторонам из очередного укрытия. Тут Жучка увидела на мгновение высунувшуюся из подворотни морду учёного пса Барбоса.

 

Поймав взгляд Жучки, Дружок сказал:

 

- Надо бы наведаться к этому демагогу.

 

В следующий момент две собаки проворно выскочили из укрытия и подлезли в подворотню.

 

- Здорово, старый брехун! – в развязной манере приветствовал его Дружок. – Ты что тут притаился? Выискиваешь, вынюхиваешь, кому бы еще затуманить мозги своим словоблудием?

 

- Слушайте, - отозвался смущенно Барбос, - как-то неправильно всё получилось. Я представить не мог, что этот подлый авантюрист Марсель положил глаз на гипермаркет. Я в страшном сне не мог вообразить, чтобы собаки ни с того, ни с сего принялись за людоедство!

 

- А что же ты хотел увидеть, - отозвалась Жучка, - межвидовой биологический интернационал, а себя – за университетской кафедрой, вещающим двуногим студентам?

 

Это было сказано не в бровь, а в глаз. Именно подобные мечты временами роились в голове Барбоса, поэтому он застенчиво потупил глаза.

 

- Слушай, великий просветитель мира фауны, как я понял из вчерашних твоих речей, ты склоняешься к материализму. А раз так, отвечай по совести: не запасся ли ты кое-какими материальными благами? В настоящий момент нас наиболее интересует еда.

 

Нельзя сказать, чтобы Барбос обрадовался подобному вопросу. Однако он смекнул: когда кругом произвол и анархия, втроем выжить легче, нежели по одному. Поэтому старый пёс повел товарищей по несчастью к своим закромам. Здесь был только еще початый мешок с собачьим кормом, похищенный в гипермаркете. Собаки обрадовались и занялись завтраком.

 

Насытив желудок, Дружок повеселел и сказа Барбосу:

 

- Барбосик, дорогой, чтобы доставить нам полноту счастья, может быть, прокатишь нас на своем авто?

 

Тот в ответ лишь растерянно забормотал:

 

- Да откуда ж у меня?

 

- А давно ли ты обещал всем автомобили, рестораны, концертные залы?

 

- Конечно, я несколько всё преувеличил… Но поверьте – с благой целью… Сообщить собакам чувство собственного достоинства и тягу к эмансипации.

 

- Подавись теперь своей эмансипацией, - с досадой огрызнулся Дружок. - Живем хуже, чем в тюрьме. Это камера пыток на скотобойне! Иди, расскажи теперь двуногим с автоматами о своих священных правах! А? Иди же!

 

- Ну правда, Барбос, вдруг они тебя послушают? – поддержала товарища Жучка. – Расскажи им, что идеалы эмансипации понуждают перековать мечи на орала, автоматы – на пылесосы, бэ-ты-эры – на комбайны.

 

- Что вы ко мне привязались? – огрызнулся Барбос. – Не время сейчас об этом говорить. Нужно шкуру спасать.

 

- Вот цена твоим идеалам! – продолжала язвить Жучка. – А мы ждали, что ты поднимешь знамя восстания и пойдешь в последний бой на двуногих эксплуататоров.

 

Барбос отвернулся. В это самое время послышался шум. В подворотню проскочила всклокоченная Земфира. Тут же на металлические ворота посыпались тяжелые удары. Все четыре собаки поспешили спрятаться в куче какой-то рухляди. А через несколько секунд над воротами показались две головы подростков. Вскоре задиристые дети двуногих были здесь. Всего их насчитывалось человек семь-восемь. Одни были вооружены битами, другие – арматурой, третьи – цепями, которые довольно ловко вращали вокруг себя. Пока они с опаской рассматривали кучу рухляди, в подворотню ворвалась банда собак – не то из самой «Радикальной партии», но то из числа сочувствующих ей. Тотчас собаки набросились на подростков, повалили всех на землю и, хотя они издавали душераздирающие вопли, всех перегрызли.

 

Эту сцену заснял блогер, что сидел за монитором в одном из близстоящих домов. Нельзя сказать, чтобы ему была приятна расправа. Однако лицо его изобразило чувство удовлетворения. Он тотчас занялся обработкой видеозаписи, чтобы поскорее послать ее в эфир.

 

Расправившись с детьми двуногих, банда выскочила в ту же подворотню и исчезла. Первой по поводу случившегося высказалась Жучка:

 

- Земфира, ты привела этих подростков в наше убежище, а те – уже и свору людоедов…

 

Приблудившаяся собака испуганно таращила глаза во все стороны, боязливо поджала хвост и не знала, что ответить.

 

- Пора отсюда уходить, - сказал Дружок. – Скоро этот ужас откроется, и нас уничтожат. Барбос, ты здесь все входы и выходы знаешь. Веди!

 

Барбос обвел всех мутными глазами, чуть помолчал и ответствовал:

 

- Идите за мной.

 

С противоположной, если считать от ворот, стороны площадки в заборе имелся едва приметный, закрытый отжившим свой век листом поликарбоната лаз. Компания устремилась через него вслед за Барбосом. Сзади послышался шум. Возможно, тот блогер все-таки позвонил куда следует; возможно, итог расправы над подростками был обнаружен каким-то иным образом. Послышалась отчаянная ругань. Что было дальше, собак уже не интересовало. Перед ними стояла задача – выйти из города. Дружок быстро сориентировался, и, обогнув несколько построек, привел товарищей по несчастью туда, где с Жучкой прятался утром.

 

Жучка продолжила свою экзекуцию:

 

- Земфира, ты ли это? Звезда всего собачьего племени! Чем ты так расстроена?

 

- Рекс, о, мой Рекс! – воскликнула она с отчаянием. Тут она поведала о жестокой расправе над лидером партии «Собачья радость».

 

Известие всех ужаснуло, и охота подтрунивать над Земфирой пропала даже у Жучки.

 

Но та сама продолжила речь:

 

- Сегодня ночью этот подонок Марсель хочет прорвать оцепление, выйти из города со своей бандой, чтобы устроить мировую революцию четвероногих.

 

- Нормально, - ответил Дружок. – Заварил кашу, а сам – дёру отсюда. Расхлёбывай теперь за него!

 

- Это новый Троцкий, - ответил Барбос. - Его нужно убить. Это позор всего собачьего племени!

 

- Кабы ты три дня назад об этом рассказал, не сидели б мы сейчас здесь и не дрожали над своей участью, - процедил сквозь зубы Дружок.

 

- На севере, в городе Мончегорске, - продолжил невозмутимо Барбос, - стоит памятник человеку, убившему Троцкого. Его звали Меркадером. Он гордо вздымает над головой орудие убийства, а лучше сказать – священного правосудия – ледоруб. Не меньшей чести будет заслуживать тот, кто убьет собачьего Троцкого – Марселя.

 

- Да как же его убьешь? - воскликнула Земфира. - Эту тщедушную псину постоянно окружают телохранители.

 

- Что же делать? – вопросила Жучка.

 

- Бежать из города вместе с ними: они своей дорогой, мы – своей, - резюмировал дискуссию Дружок.

 

Покуда длилось напряженное ожидание, Дружок вполне миролюбиво спросил Барбоса:

 

- Вот скажи мне как ученый: что было в шестой день творения?

 

Барбос с некоторой неохотой ответил:

 

- Никто не может поручиться за достоверность этого предания. Правда, оно записано в Книге Книг – Библии. Здесь сказано, что в пятый день творения Бог создал животных. В шестой – человека. И поставил двуного господином над теми, кто был сотворен прежде него. Сказано, что царила любовь, и никто никого не обижал.

 

- Стало быть, мы три дня назад восстали против воли Создателя? – спросил Дружок.

 

- Отчасти – да, - ответил Барбос.

 

- Почему отчасти? – спросила Жучка.

 

- Потому что человек предался воле сатаны, врага Божия. Как сказано в той же Библии, смерти тогда не существовало. Она пришла после грехопадения человека. Тогда животные бежали от него. Некоторые впоследствии вернулись, в том числе – собаки.

 

- Стало быть, теперь мы нарушили волю наших предков, - задумчиво произнес Дружок.

 

- Стало быть, так, - вздохнула Земфира.

 

- А что же бессмертие? Возможно ли оно в будущем? – спросила Жучка.

 

- В той же Библии говорится, что возможно, но я не берусь утверждать, что это правда.

 

- Всё равно, хочется верить в бессмертие.

 

Между тем, в сгущавшихся сумерках в одном из городских парков состоялось экстренное собрание лидеров политических партий собачьего племени. Шарик со значком на груди, изображавшим Полиграфа Полиграфыча Шарикова, поддерживал плечом шатавшегося из стороны в сторону Прошку. Когда два революционера-почвенника взобрались на располагавшуюся в парке эстраду, из-за деревьев и кустов принялись вылезать прочие четвероногие. Тогда Прошка начал свою знаменитую программную речь:

 

- Четвероногие, друзья! Мы долго сомневались. Какие-то старые предрассудки заставляли нас сохранять известную лояльность к двуногим извергам. Но теперь, когда всё их продажное гнилое нутро вылезло наружу, когда они пролили неповинную собачью кровь, когда ею обагрились мостовые этого Содома, этой Гоморры, пришла пора освободить себя от любых моральных обязательств. Иными словами, мы присоединяемся к радикальной партии. Отныне и мы – за мировую революцию четвероногих! Нужно срочно создать Реввоенсовет. Пусть во главе его встанет Марсель, засвидетельствовавший перед всем собачьим миром свою беззаветную преданность идеалам революции. И пусть правой его рукой станет Шарик, идеологически подкованный, укорененный в родной почве политик, к тому же носящий столь прославленное имя.

 

Тотчас к стоявшим на эстраде Шарику с Прошкой присоединились Беня и Марсель. Последние оба были в кожаных тужурках с красными бантами в петлицах. Все четверо обнялись. Тогда речь стал держать Беня:

 

- Соратники, - начал он с воодушевлением, - свершилось! Теперь общереволюционный собачий фронт, соединивший левых и правых, представляет собой несокрушимую мощь. Наконец-то силы прогресса соединились. Пусть скажет свое решающее историческое слово председатель Реввоенсовета Марсель!

 

В ответ четвероногие приглушенно захлопали хвостами о землю, из почвеннических кругов раздались возгласы «Любо!». Тогда, подняв правую лапу кверху, Марсель произнес, как один выдох:

 

- Настал решительный час. Теперь мы едины. Все, кому дорога свобода, пусть следуют за нами. Мы прорвем кольцо блокады. Мы выйдем из этого обреченного проклятию города, из этого Содома. Мы, апостолы собачьей мировой революции, охватим все города земли, чтобы свергнуть с нее жестокое иго двуногих. Собираем все силы ровно через два часа на окраине вблизи парка. Разведка сообщила, что там стоят заградительные отряды. Но мы верим, что они не выдержат дружного натиска стольких тысяч героев! Мы их сомнем, мы пустим из опричников кровавого режима их собственный красный сок. Кто не с нами – тот против нас!

 

Вокруг послышались приглушенные голоса «Любо!» и «Да здравствует революция!» Через пять минут парк с эстрадой опустел. В окутанном мраком городе началось движение. По камерам ночного видения было видно, что стаи стекаются к одной из окраин города. Сюда были немедленно посланы подкрепления вооруженных сил двуногих.

 

Однако вернемся к нашим четверым знакомцам. Временами из города до них достигали выстрелы и крики. Но в целом было довольно спокойно. Собаки в своем убежище чутко подремывали. Вдруг со стороны города послышался шум. Своры собак сбегались в одну точку, чтобы отсюда огромной стаей из тысяч особей ринуться на прорыв заградотрядов. Стая бежала, сметая всё на своем пути. Когда она достигла парка, к ней примкнули еще четыре собаки, держась несколько особо.

 

Немедленно зажглись прожектора. Ослепшую от их света стаю встретил шквальный огонь пулеметов. Раздались взрывы гранат. Бэ-тэ-эры сдвинулись с мест и принялись давить стаю, поливая ее одновременно горячим свинцом.

 

На рассвете всеобщему обозрению открылась жутка картина. Обширная поляна парка представляла собою кровавое месиво. Среди убитых был Марсель, которому, как он ни прятался за телохранителей, снесло осколком гранаты полчерепа; рядом, полузарывшись в землю, лежал Беня. На морде Шарика читалась мечтательная улыбка, в глазах Прошки застыло далекое созвездие Псов. Среди деревьев лежали вблизи друг от друга сраженные пулями Дружок, Жучка, Барбос и Земфира.

 

Прошли каких-то два часа, на протяжении которых еще слышались вой и стоны умиравших. Потом приехали два экскаватора, которые принялись с двух сторон копать огромный ров прямо на поляне. Прибыли и грейдеры. Они тщательно сгребли останки животных в большие кучи, потом свалили их в ров и заровняли. Парк был оцеплен военными, чтобы никто не мешал. К вечеру работа была окончена.

 

Казалось, теперь Догвилль мог вздохнуть спокойнее. Но чувство, что произошло нечто непоправимое, казалось, давило город каким-то тяжелым свинцовым туманом. «Догвиль-ньюс» брал рекорды популярности. Ученые спорили о причинах эпидемии бешенства среди собак. Аналитики обыгрывали новое название города и сравнивали случившееся в нем с тем, что было в одноименном городке в Соединенных Штатах. Там были перестреляны все двуногие, остался лишь пёс Моисей, а здесь – всё как-то иначе.

 

Какой-то бродячий проповедник, вспомнив слова Экзюпери, что мы в ответе за тех, кого приручили, обвинял власти и представителей силовых структур, а также отряды самообороны граждан, в непомерной жестокости, в истреблении «братий наших меньших». Кто-то его слушал, кто-то называл придурком, витающим в облаках.

 

Некий богослов выдвинул теорию, в которой обосновывался скрытый смысл восстания животных. Первое такое восстание, - говорил он, - произошло тотчас после грехопадения Адама и Евы. Теперь же современный мир стал свидетелем страшного прецедента – второго восстания животных. Он утверждал, что разрушаются последние связи между венцом творения человеком и прочей тварью, что мир изнутри прогнил по причине человеческой злобы и что поэтому перед ним разверзается бездна.

 

Неделю-другую мир еще судачил о Догвилле, но потом быстро переключился на другие темы – на скандалы из жизни артистов, наводнения и пожары, взятки должностных лиц. Эти новости проглатывались со смаком – как горячие пирожки. Оставалось их только, так сказать, запить тонизирующей информацией.

 

Священник Сергий Карамышев

 

 

 

 


Всего просмотров: 145

Оставлено комментариев: 0

Понравилось: 2

Комментарии:

Еще не оставлено ни одного комментария.

Заполните форму и нажмите кнопку "Оставить комментарий"
Комментарий будет размещен на сайте
после прохождения модерации.



Последнии публикации

Автор: Редакция
7 декабря 2019 г.

Св. великомученица Екатерина

     Сегодня, 24 ноября / 7 декабря (по новому стилю) Православная Церковь празднует День памяти святой великомученицы Екатерины (Александрийской), по справедливости названной правос...

Автор: Сергей Югов
5 декабря 2019 г.

Роль религиозно-нравственных ценностей в развитии личности на примере российских слепоглухих

Продолжение

 

      IV         

 

   Основная проблема, очевидно, состояла не в том, что те или...

Автор: Редакция
5 декабря 2019 г.

Американский иерарх Константинопольского патриархата запретил отказывать в причастии инославным

От редакции

 

На днях папа Франциск поздравил Константинопольского патриарха Варфоломея с днем памяти апостола Андрея Первозванного (который в указанном патриархате отмечается по новому ...

Автор: Редакция
4 декабря 2019 г.

4 декабря – Введение во Храм Пресвятой Богородицы

     Сегодня, 21 ноября / 4 декабря, Вселенская Православная Церковь празднует Введение (Вход) во Храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии – один из великих...

Автор: Фролов Кирилл Александрович
3 декабря 2019 г.

Русский Патриархизм против «кривославия»

Патриарх Кирилл анонсировал Архиерейский Собор и объявил мобилизацию всех верных Русской Церкви.

 

2 февраля 2019 года Патриарх Кирилл обратился к верным православным христианам, и свяще...

закрыть
закрыть