Звёздная клиника


Автор: Александр Горбатов

photo

Странные какие-то игры происходят в последнее время вокруг нашей медицины.

 

Не так давно, например, Счётная Палата обнародовала данные проверки, свидетельствующие, что в трети медицинских учреждений нет горячей воды, а в еще большем их числе – канализации. Многие здания - вообще в аварийном состоянии. Минздрав, в свою очередь, опроверг «чернуху», указав, что в список Счетной Палаты попали многие технические и подсобные помещения.

 

Шум сам собой стал как-то затихать. Но тут медицинское ведомство решило нанести как бы ассиметричный удар. Оно выступило в ответ со смелой инициативой. Нет, не повысить зарплату медперсоналу или резко увеличить средства на ремонт и дополнительное улучшение оснащения больниц и поликлиник.  Для повышения их привлекательности в глазах пациентов и внутренней конкуренции им отныне будут присваивать звёзды, как в отелях. Пока разработали систему отчетности по 22 пунктам,  в соответствии с которыми станут утверждать «звездность» - от одной до трёх.

 

Вот, оказывается, каким хитрым и весьма необременительным путём можно повысить качество медобслуживания и технического содержания больниц, поликлиник и амбулаторий. Увидит посетитель, что на его районной поликлинике всего одна звезда, и пойдет, стало быть, в другую, где хотя бы две или, того лучше, три. А если дело происходит в какой-то глухой провинции? Что с того – сядет на автобус или возьмет билет на поезд и помчится искать счастья по соседству.

 

Да, ничего не скажешь, светлые головы у чиновников от нашей медицины. Под ногами у них грязь и неуют, а поднимешь глаза – сплошные звёзды сияют.

 

Но почему-то актуальным в этой связи выглядит рассказ Михаила Зощенко, написанный им аж девяносто лет назад. Сколько, интересно знать, звёзд герой этого произведения присвоил бы больнице, где ему довелось лечиться? Итак, текст.

 

Александр Горбатов

 

История болезни (Михаил Зощенко)

 

Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома.

 

Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома.

 

А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания.

 

Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось.

 

Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: «Выдача трупов от 3-х до 4-х».

 

Не знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, может быть, она на волоске висит — и вдруг приходится читать такие слова.

 

Я сказал мужчине, который меня записывал:

 

— Что вы, — говорю, — товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Все-таки, — говорю, — больным не доставляет интереса это читать.

 

Фельдшер, или как там его, — лекпом, — удивился, что я ему так сказал, и говорит:

 

— Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, — говорит, — наводит на все самокритику. Если, — говорит, — вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.

 

Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, 39 и 8, то я с ним спорить не стал. Я только ему сказал:

 

— Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство. Разве, — говорю, — можно больным такие речи слушать? Это, — говорю, — морально подкашивает их силы.

 

Фельдшер удивился, что тяжелобольной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила.

 

— Пойдемте, — говорит, — больной, на обмывочный пункт.

 

Но от этих слов меня тоже передернуло.

 

— Лучше бы, — говорю, — называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, — говорю, — красивей и возвышает больного. И я, — говорю, — не лошадь, чтоб меня обмывать.

 

Медсестра говорит:

 

— Даром что больной, а тоже, — говорит, — замечает всякие тонкости. Наверно, — говорит, — вы не выздоровеете, что во все нос суете.

 

Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться.

 

И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова. И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно, из больных.

 

Я говорю сестре:

 

— Куда же вы меня, собаки, привели — в дамскую ванну? Тут, — говорю, — уже кто-то купается.

 

Сестра говорит:

 

— Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на нее не обращайте внимания. У нее высокая температура, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды.

 

Я говорю:

 

— Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую. И мне, — говорю, — определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне.

 

Вдруг снова приходит лекпом.

 

— Я, — говорит, — первый раз вижу такого привередливого больного. И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает. А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает и все видит как сквозь сито. И, уж во всяком случае, ваш вид не задержит ее в этом мире лишних пять минут. Нет, — говорит, — я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере, тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания.

 

Тут купающаяся старуха подает голос:

 

— Вынимайте, — говорит, — меня из воды, или, — говорит, — я сама сейчас выйду и всех тут вас распатроню.

 

Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться.

 

И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть.

 

И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье. Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это — нормальное явление. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие — в маленьких.

 

И даже мой комплект оказался лучше, чем другие. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство.

 

Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я и не стал об этих предметах спорить.

 

А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжелобольные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем.

 

Я говорю сестрице:

 

— Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, — говорю, — каждый год в больницах лежу и никогда ничего подобного не видел. Всюду тишина и порядок, а у вас что базар.

 

Та говорит:

 

— Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтобы он от вас мух и блох отгонял?

 

Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него вдруг пришел этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял свое сознание.

 

Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три.

 

Сестричка говорит мне:

 

— Ну, — говорит, — у вас прямо двужильный организм, Вы, — говорит, — скрозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться. И теперь, — говорит, — если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, — говорит, — вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.

 

Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием — коклюшем.

 

Сестричка говорит:

 

— Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали, из прибора, на котором ел коклюшный ребенок. Вот через это вы и прихворнули.

 

В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться. Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием. У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи. И врач сказал: «Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет».

 

А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали. То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел и нельзя было отметить. То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился. Фельдшер говорит:

 

— У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать. Вдобавок у вас только восемь дней перебор, и то вы поднимаете тарарам. А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят.

 

Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой.

 

Супруга говорит:

 

— Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло извещение, в котором говорится: «По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа».

 

Оказывается, моя супруга побежала в больницу, но там извинились за ошибку, которая у них произошла в бухгалтерии. Это у них скончался кто-то другой, а они почему-то подумали на меня. Хотя я к тому времени был здоров, и только меня на нервной почве закидало прыщами. В общем, мне почему-то стало неприятно от этого происшествия, и я хотел побежать в больницу, чтоб с кем-нибудь там побраниться, но как вспомнил, что у них там бывает, так, знаете, и не пошел.

 

И теперь хвораю дома.


Всего просмотров: 150

Оставлено комментариев: 0

Понравилось: 6

Комментарии:

Еще не оставлено ни одного комментария.

Заполните форму и нажмите кнопку "Оставить комментарий"
Комментарий будет размещен на сайте
после прохождения модерации.



Последнии публикации

Автор: Редакция
4 апреля 2020 г.

В неделю пятую Великого поста

Слово святителя Иннокентия Херсонского

 

Шестую уже седмицу поста начинаем, братие мои! Так течет время! – Пост столь же мало может удержать быстроту его, как и празднества самые с...

Автор: Редакция
4 апреля 2020 г.

Интервью с писателем на карантине

От редакции

 

Мы републикуем интервью известного писателя Ю.М. Полякова, находящегося в данный момент в самоизоляции, данное корреспондентам "Комсомольской правды" Любови Моисе...

ВИДЕО

Автор: Сергий Карамышев
3 апреля 2020 г.

Под шумок пандемии

Под шумок объявленной ВОЗ пандемии началось переформатирование мира. И речь здесь не о финансовых спекуляциях глобального характера, которые, разумеется, имеют место быть, но уходят уже на второй п...

Автор: Редакция
2 апреля 2020 г.

Обращение к гражданам России

2 апреля В.В.Путин выступил со следующим обращением.

 

Дорогие друзья! Уважаемые граждане России!

 

Завершается неделя, которая была объявлена в России нерабочей. При это...

Автор: Сергий Карамышев
2 апреля 2020 г.

Фирменный белорусский стиль: один пишем, два в уме

Совсем недавно белорусский лидер А.Г. Лукашенко, бия себя кулаком в грудь, уверял, будто Белоруссии эпидемия не угрожает. И лучшие средства против заразы – баня, трактор, водка. Чуть позднее ...

закрыть
закрыть